Слово стало плотию и обитало с нами, полное бла­годати и истины; и мы видели славу Его, славу как единородного от Отца» (Иоан. 1:14).

Библия говорит, что Бог – Создатель неба и зем­ли, и мир, который Он создал, прекрасен (см. Быт. 1:1, 25, 31). Несмотря на грехопадение людей (см. Быт. 3), Он никогда не отвергал Своего творения. Про­блема человека не заключается во внешних обстоя­тельствах. Проблема заключается в его греховной и бунтарской природе, его плоти. Когда грех пришел в мир, человечество отвернулось от Бога. Именно тог­да, когда мы стоим к Нему спиной, мы неправильно используем Божьи добрые дары. Господь возвраща­ет нас к Себе посредством неслыханного доселе акта воплощения в творение. Бог становится человеком в Иисусе Христе. Воплощение означает «стать пло­тью». Именно это и происходит, когда Бог приходит в мир в Иисусе Христе. Посредством воплощения Иисус соединяется с творением, становится частью творения, которое подвластно злу, и приносит ему спасение. Снисходя до человека, Бог благословляет и снова поднимает человечество, помогая ему занять правильное место.

Это имеет значение для нашего подхода к причас­тию и тому, что мы называем таинствами. Бог не на­строен недружелюбно по отношению к Своему тво­рению. В Своем величии и Духе Он не пренебрегает тем, чтобы использовать сотворенные, физические объекты. Напротив, Он благословляет, поднимает и действует через творение, позволяя Своему Сыну, Иисусу Христу, стать реальным человеческим суще­ством. И здесь мы не видим никакого противоречия между физическим и духовным миром. Есть только противоречие между плотским подходом и духов­ным (см. Гал. 5:17).

ТАИНСТВО

Таинство – это древнее латинское слово, которое фактически означает «клятва» или «обет». Под таинством обычно понимается священный акт, учреж­денный Богом, в котором невидимые небесные дары воплощаются в видимых земных предметах. Это есть внешний, видимый признак внутренней, невидимой благодати. Но это не только символ внутренней бла­годати, но и сама благодать, заключенная в нем. Та­ким образом, этот священный акт является орудием благодати, благодаря которому благодать приходит. Эта благодать всегда принимается верой. Итак, здесь есть и символический аспект, и живое присутствие, которое этим действием символизируется. Так было с Иисусом, когда Он пришел в этот материальный мир. Он был не только Пророком, Который указывал путь к Богу, – Он был Самим Богом во плоти. Бог фактически был в Иисусе и был виден через Иису­са. Именно это называется теологическим термином «священное присутствие», и воплощение является первым тому примером. Именно этим христианство отличается от всех других религий. Сам Бог пришел на землю уникальным образом и был явлен миру в Иисусе Христе, Который является Богом – вечным и несотворенным, рожденным от Духа Святого, – но также и Человеком, рожденным Девой Марией.



ЕГО СЛОВА СЛЕДУЕТ ПОНИМАТЬ БУКВАЛЬНО

Как уже упомянуто выше, такое библейски реалис­тичное понимание причастия было общепризнан­ным и характерным для первой Церкви. Вполне ес­тественно, что вера ранних христиан основывалась на собственных словах Иисуса, сказанных во вре­мя первой вечери: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое... пейте из нее [из чаши] все, ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во остав­ление грехов» (Мат. 26:26-28). Со всей убежденно­стью они верили, что Иисус говорил именно то, что имел в виду; и что имел в виду, то и говорил. Слова Иисуса во время вечери созвучны с тем, что Он гово­рит в Евангелии от Иоанна (6:54-55): «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть пи­тие». Иисус делает это невероятное по силе утверж­дение, накормив пять тысяч человек с помощью чуда (см. Иоан. 6:1-15). Люди часто следовали за Иисусом, потому что видели чудеса и знамения. Но на этот раз Он начинает говорить с ними об истинной пище и истинном питье. Он говорит о том, что Он есть хлеб жизни (см. Иоан. 6:30-35), и о том, что они будут иметь в себе истинную, вечную жизнь только в том случае, если будут есть Его плоть и пить Его кровь (см. Иоан. 6:48-58).

Кто ест и пьет Его, не умрет, но будет жить вечно (Иоан. 6:50-51). Это чрезвычайно смелые слова. Для иудеев они звучат еще более радикально. Для иудея, конечно, немыслимо есть плоть человека, кровь же нельзя пить ни при каких обстоятельствах – закон это запрещает. Однако Иисус говорил об этом с та­кой убежденностью, что некоторые люди отошли от Него, а ученики почувствовали себя неловко (см. Иоан. 6:60, 66). Для них это было слишком. Как мы знаем, Иисус повторял эти слова несколько раз, что­бы по-настоящему донести их смысл: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Иоан. 6:56).

Несомненно, эти радикальные утверждения зве­нели в ушах учеников, когда они, сидя в верхней комнате, услышали как Иисус, держа в руке хлеб, сказал: «Сие есть Тело Мое».



Все члены ранней Церкви понимали эти слова по-библейски буквально. Конечно, хлеб и чаша были символами, но они символизировали нечто очень ре­альное и осязаемое. Позже, когда ранние христиане были преданы римским властям на мучения, одно из представленных им обвинений было в каннибализ­ме. Люди действительно считали, что христиане едят человеческую плоть и пьют кровь. Твердая убежден­ность верующих, что в хлебе и чаше, подаваемых для причастия, действительно присутствует Иисус, объясняет тот факт, что враги могли истолковать причастие столь превратно и обвинить христиан в жутком каннибализме. Если бы они не верили в жи­вое присутствие, они могли бы легко все объяснить, сказав, что хлеб и вино являются лишь внешними символами и ничем более. Сделав это, они, возмож­но, избежали бы смерти. Однако, несмотря на то, что это был вопрос жизни и смерти, христиане никогда не давали подобных объяснений.

ПРИЧАСТИЕ И ЕСТЬ САМ ИИСУС

Конечно, очень важно подчеркнуть, что через при­частие в хлебе и вине нам является воскресший и прославленный Иисус Христос. Это действительно Сам Иисус, а не только нечто, Его символизирующее или о Нем свидетельствующее. Его присутствие во время причастия не такое, как тогда, когда двое или трое собраны во имя Его (см. Мат. 18:20). Нет, за сло­вами Иисуса о том, что мы будем есть Его плоть и пить Его кровь, кроется нечто большее. Когда мы по­истине принимаем Его воскресшее тело и кровь, Его благодать, жизнь и благословение передаются нам, верующим, через заключенный Им новый завет. Раз­мышлять о том, как это происходит, не нужно и не­мудро. Это есть таинство веры – не мистика и не магия, но нечто, что находится выше нашего ограниченного понимания, что открывается нам Духом и принимается верой. Вот что означает библейский термин «мистерион», или «тайна». Это тайна, от­крытая нам Духом. Несомненно, присутствие Иису­са в хлебе и чаше – осязаемая реальность и великое благословение для нас, когда мы верой принимаем открывшуюся нам благодать. Для нашего духа это такая же духовная пища, как физическая пища для нашего физического тела. Когда мы по-настоящему принимаем Его тело и кровь, наше духовное сущес­тво созидается. В этом есть близость и единение, ко­торые абсолютно непостижимы разуму и могут быть приняты только верой.

Иисус очень убедительно говорит о необходи­мости есть Его плоть и пить Его кровь. Это пока­зывает насколько глубоко верующий принимает Самого Иисуса и как сильно мы зависим от Него. Еда – вещь преходящая, нам нужно ежедневно пи­таться, чтобы выжить. Когда мы «вкушаем Иисуса», мы принимаем все, чем Он является, что Он имеет и делает. Этот процесс характеризует всю христиан­скую жизнь. Мы вкушаем Его через все то, что Он сделал для нас доступным в искуплении: через Свя­той Дух, общение верующих, Слово, молитву, по­слушание, ученичество и поклонение. Мы питаем­ся, укрепляемся и созидаемся, возрастаем в близком общении с Ним, в послушании Ему и следовании за Ним. Пробуждение никогда не может прийти или продлиться долго, если верующие в своей личной жизни не полагаются всецело и во всем на Иисуса. Ничто не иллюстрирует такую жизнь более красно­речиво, чем еда и питье. Это есть нечто совершенно иное, нежели просто «вера в Бога». Это затрагивает всю жизнь верующего и делает его все более зависи­мым от Иисуса.

О таком участии, по-гречески обозначаемом сло­вом «койнония», говорит в Первом послании к Ко­ринфянам (10:16) апостол Павел: «Чаша благослове­ния, которую благословляем, не есть ли приобщение [койнония] Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова?». В 11-й главе он продолжает: «Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, вино­вен будет против Тела и Крови Господней. Да испы­тывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет не­достойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуж­дая о Теле Господнем» (1 Кор. 11:27-29).О чем гово­рит здесь Павел? Прежде всего, он подчеркивает, что это не просто чаша, а чаша Господня. Он объяснил, что Церковь не должна воспринимать причастие как обычную трапезу, поэтому тем, кто голоден, следует поесть дома. Таким образом, Павел проводит грань между обычной трапезой и вечерей Господней. Эта трапеза особенная. Чашу он называет «чашей благо­словения» (1 Кор. 10:16)и «чашей Господней» (1 Кор. 10:21). Трапезу он называет «трапезой Господней» (1 Кор. 10:21), а пищу – «вечерей Господней» (1 Кор. 11:20). Цель, которую преследует Павел в своих на­ставлениях к коринфянам, заключается в том, чтобы научить их не осквернять эту трапезу и не преумень­шать ее значения, но чтить ее и понимать суть.

Таким образом, вечеря Господня – не просто прием пищи, она наполнена присутствием самого Господа и благословениями Иисуса Христа. Павел идет дальше, говоря, что, если ты ешь пищу, посвя­щенную идолам, ты вкушаешь от идолов (см. 1 Кор. 10:20-21). Тем более, разве ты, принимая участие в вечере Господней, не вкушаешь тело и кровь Госпо­да, умершего, воскресшего и одержавшего полную победу над адом? Поэтому, чтобы избежать осуж­дения, верующие должны подготовиться к этому действию. Они должны осознавать, что принимают, чтобы по-настоящему понимать таинство причастия и истинно вкушать Иисуса в хлебе и чаше. Несом­ненно, Павел чрезвычайно высоко ценил причастие и воспринимал его не только как внешний символ, но как живое присутствие Самого Иисуса. Иначе он бы никогда не сказал того, что написано в десятой и одиннадцатой главах Первого послания к Коринфя­нам. Слова, которые использует Павел, очень недвус­мысленны, реалистичны и смелы, что ясно показы­вает его желание хранить и чтить вечерю Господню, оберегать ее, чтобы не искажался ее смысл и не пре­уменьшалось значение.

Язык Библии символичен, и хлебопреломление также включает в себя множество символов, но дело в том, что причастие не просто символический об­ряд – это таинство, в котором присутствует Сам Иисус. Если вечеря Господня занимала столь важное место, что Павел от Самого Христа принял содер­жание ее и то, каким образом было учреждено таин­ство причастия (см. 1 Кор. 11:23), – так должна быть важна вечеря и для нас, особенно если мы знаем, что трапеза завета была одной из четырех составляющих жизни первоапостольской Церкви. Через нее Иисус осязаемым образом приходит к Своему народу со всеми благословениями Нового Завета.


9134972605653764.html
9135017361413189.html

9134972605653764.html
9135017361413189.html
    PR.RU™